Финно-угорские народы

Фи́нно-уго́рские наро́ды (фи́нно-у́гры) — языковая общность народов, говорящих на финно-угорских языках, живущих в Западной Сибири, Центральной, Северной и Восточной Европе.

Классификация и численность

Финно-угорские народы разделены на две группы: финскую и угорскую.

Общая численность финно-угорских народов равна примерно 25 миллионам человек. Из них венгров — около 15 миллионов, финнов — около 5 миллионов, эстонцев — около 1 миллиона, мордвы — 843 тысячи, удмуртов — 637 тысяч, марийцев — 605 тысяч, коми-зырян — 293 тысячи, коми-пермяков — 125 тысяч, карел — 93 тысячи, хантов — 29 тысяч, манси — 12 тысяч, вепсов — 8 тысяч и саамов — 2 тысячи. В 1926 году в России жило 2,9 миллиона финно-угров, в 1959 году общая численность финно-угров на территории России составила 4,3 миллиона человек, в 1970 году — 3,1 миллиона, в 1979 году — 3,0 миллиона, в 1989 году — 3,1 миллиона, в 2002 году — 2,6 миллиона человек.

Финно-пермская группа

Прибалтийско-финская подгруппа

  • Финны — 7 000 000: 4 900 000 — в Финляндии, 400 000 — в Швеции, 650 000 чел — в США.
    • Ингерманландцы — 50 000: 20 300 — в России, 10 639 — в Эстонии.
    • Квены — 15 000 — в Норвегии.
  • Эстонцы — 1 100 000: 910 000 — в Эстонии (2020), 50 000 — в Финляндии (2018), 17 875 — в России (2010), 25 509 — в Швеции (2007), 25 000 — США (2000).
    • Выру — 74 000 в Эстонии.
    • Сету — 10 000: 10 000 — в Эстонии, 214 — в России (2010).
  • Карелы — 73 000: 60 815 — в России (2010), 10 000 — в Финляндии.
  • Вепсы — 5 936 человек в России (2010).
  • Ижора — 700 человек: 266 человек — в России (2010).
  • Ливы — 250 человек (в Латвии).
  • Водь — 64 — в России (2010).

Саамская подгруппа

  • Саамы — 80 000 – 100 000: 40 000 — в Норвегии, 20 000 — в Швеции, 6 500 — в Финляндии, 1 771 — в России (2010).

Волжско-финская подгруппа

  • Мордва — 744 237 в России (2010)
    • Мокшане — 49 624 в России (2002)
    • Эрзяне — 84 407 в России (2002)
  • Марийцы — 547 605 в России (2010)

Пермская подгруппа

  • Удмурты — 552 299 в России (2010).
    • Бесермяне — 2 201 в России (2010).
  • Коми-зыряне — 228 235 в России (2010).
    • Коми-ижемцы — 15 607 в России (2002).
  • Коми-пермяки — 95 000 в России (2002).
    • Коми-язьвинцы — 5 000 в России.

Угорская группа

Дунайская подгруппа

  • Венгры — 14 500 000: 9 632 744 — в Венгрии (2016)
    • Секеи — 500 000 – 700 000  — в Румынии (2011)
    • Чангоши
    • Мадьярабы
    • Ясы (средневековый аланский народ, ассимилированный венграми)

Обская подгруппа

  • Ханты — 30 943 человек в России (2010).
  • Манси — 12 269 человек в России (2010).

Классификация государственно-территориальных образований

Современные финно-угорские государства

  • Венгрия
  • Финляндия
  • Эстония

Современные финно-угорские национальные автономии

Румыния
  • Секейский край (не признан) — около 61 % (венгры)
Россия
  • Республика Марий Эл — 43,9 %
  • Республика Мордовия — 40 % (мокшане и эрзяне)
  • Удмуртская Республика — 28 %
  • Республика Коми — 23,7 %
  • Республика Карелия — 9,3 % (карелы, финны и вепсы)
  • Югра — 2 % (ханты и манси)

Финно-угорские народы на территории Российской Федерации

Численность финно-угорских народов на территории РФ (2010)

Согласно данным Всероссийской переписи населения 2010 года на территории Российской Федерации проживает 2 321 980 представителей финно-угорских народов.

Субъекты РФ с численностью финно-угорских народов свыше 30 000 человек (2010)

Муниципальные образования РФ с численностью финно-угорских народов свыше 20 000 человек (2010)

Муниципальные образования РФ, в которых доля финно-угров составляет большинство (2010)

Духовная культура

Мифология и фольклор

В. В. Напольских в качестве основного космогонического мифа финно-угров выделяет легенду о нырянии водоплавающей птицы (обычно утки) за землей на дно первородного океана. Реже (обычно у западных финно-угров) встречаются легенды о сотворении Земли из яйца, снесенного подобной птицей. Водоплавающие птицы явно имели большое значение (в том числе промысловое) для предков финно-угров, и вполне возможно, что эти мифы восходят ещё к мальтинско-буретинским традициям верхнего палеолита (Напольских 1991).

В целом мировоззрение, реконструируемое для прафинноугорской общности, очень напоминает мировоззрение лесных сибирских народов (в первую очередь тунгусских), живущих по берегам рек и озёр и практикующих шаманизм. В этом представлении мир делится на три части — «верхний» (мир света и тепла), «средний» (тот, в котором живут люди) и «нижний» (подземный мир холода и смерти). Из верхнего мира в нижний (то есть с юга на север) текут мировые реки, а птицы (которые в том числе символизируют и души людей) улетают на зиму из среднего мира в верхний. Млечный Путь представляется как небесная дорога, по которой следуют перелетные птицы. В центре всего мироздания находится Полярная звезда, которую (а также Венеру) символизирует восьмиконечная звезда в орнаментах.

Вообще же различные «астрономические» сюжеты очень характерны для финно-угорской мифологии. К ним, например, относятся мифы о медведе-первопредке, спустившемся с неба, а также мифы об охоте на небесного оленя или лося, связанные с созвездием Большой Медведицы. Как и во многих других мифологических системах, созвездия на небе связываются с духами животных. Верхний мир считается местом обитания богов, в том числе бога неба и воздуха (Ильмаринен, Инмар, Йомаля, Кугу-Юмо — все эти имена происходят от слов, означающих «воздух» или «небо»), который посылает на землю младших богов — покровителей людей. В среднем мире обитает богиня, символизирующая землю (Мастор-Ава, Мланде-Ава, Маа-Эма, Мых-ими и др. имена, означающие «мать-земля»), а также покровительствующая роженицам и детям, и дающая сверхъестественные способности шаманам. В нижнем же — младший брат либо соперник небесного бога (Йын, Керемет), символизирующий болезни и смерть. (Петрухин 2005)

В целом традиционное мировоззрение финно-угров является анимистическим — в частности, предки финнов и эстонцев считали, что всем природным объектам покровительствуют свои духи под названием «халтия». Также в финской мифологии присутствует вера в телепатическую связь, осуществляемую посредством духов («этияйнен»), и в возможность похищения человека духами («метсянпейтто»), а также различные поверия, связанные с двойной природой души и возможностью ее выхода из тела, имеющие параллели в саамской и венгерской мифологиях — итсе (фин. itse), из (венг. Íz), — а также в культурах других народов Крайнего Севера. Это представление о многокомпонентности души особенно хорошо представлено в дохристианских верованиях эстонцев.

Смотреть:
Колена Израилевы

В мифологиях финно-угорских (особенно угорских) народов обнаруживается значительное индоиранское влияние, в первую очередь относящееся к дуалистическим мифам. Кроме того, в мифологиях западных финно-угров присутствуют параллели с балтскими (в том числе образы богов-громовников), славянскими и скандинавскими мифологическими системами. В скандинавской мифологии финно-угорские соседи скандинавов (саамы и «биармы») изображаются как сильные колдуны и оборотни. В фольклоре же Русского Севера древнее финноязычное население этих мест ассоциируется с «чудью белоглазой» — мифическим народом, аналогичном западноевропейским эльфам и «скрытым жителям», представителям которого приписывается небольшой рост, красивая внешность и магические способности. Из более исторически достоверных свидетельств заслуживает внимания описание камлания чудского шамана, имеющееся в «Повести временных лет». Как и во многих других мифологиях и нумерологических системах, в финно-угорских мифах особое значение придается числу 7. Вместо культовых сооружений древними финно-уграми использовались природные объекты — священные рощи и скалы с петроглифами (Петрухин 2005).

Эти традиционные верования и по сей день сохраняются в качестве более-менее «живой» религии у сельских марийцев. Одним из основных священных мест марийской традиционной религии является Чумбылатский камень в Кировской области (ср. с почитанием сейдов у саамов и «синих камней» у летописной мери). На территории Марий Эл и граничащих с ней районов Нижегородской и Кировской областей располагается множество марийских священных рощ (кусото). Верующие марийцы-язычники считают, что деревья этих рощ понимают человека, так как в них живут души умерших и ещё не родившихся людей: береза — дерево девушек, липа — зрелых женщин, дуб — символ настоящего мужчины. Около двадцати эрзянских священных рощ сохранилось на юге Нижегородской области, но туда никто не ходит молиться уже более полутора сотен лет. В эрзянском язычестве почитались те же деревья, что у марийцев, особенно береза (келу). Как и у большинства других финно-угорских народов, в духовной культуре эрзян очень важное место занимает связь с живой природой и гармоничные отношения людей с ней.

Художественная резьба по дереву — распространенный народный промысел у эрзян; благодаря ему, в частности, прославился Степан Эрьзя. Традиция деревянной скульптуры имела место и в Пермском крае, возможно, испытав влияние языческой традиции коми-пермяков. Кроме того, для финно-пермских археологических культур железного века характерен так называемый пермский звериный стиль в изготовлении металлических украшений, изображающих зверей (в том числе медведей, культ которых характерен для традиционных верований большинства финно-угорских народов) и птиц (в том числе водоплавающих). Обычно в таком стиле изготавливались «шумящие» подвески, носимые как обереги от злых духов (Петрухин 2005). Наличие металлических украшений вообще характерно для большинства национальных костюмов финно-угров, как и богатая орнаментальная вышивка.

Присутствующая у многих наций Нового времени традиция персонификации национальной культуры в образе красивой девушки встречается и у финно-угров. Очень известным образом в финском искусстве является Дева Финляндия, изображаемая в виде девушки восточно-прибалтийского типажа со светлыми волосами и глазами, одетой в белую или сине-белую национальную одежду (в национальном костюме других финно-угорских народов, впрочем, преобладают бело-красные цвета), силуэт которой зачастую напоминает контуры Финляндии на карте в границах до 1944 года. Чаще всего она изображается босоногой.

Благодаря работе Элиаса Лённрота по составлению поэтического эпоса «Калевала» на основе дохристианского фольклора карелов и финнов (причем использовался в основном именно карельский материал, так как считалось, что финская культура слишком германизирована благодаря шведскому влиянию), мифология прибалтийско-финских народов хорошо известна во всем мире.

На основе эстонских народных сказаний и песен эстонский писатель и врач немецкого происхождения Фридрих Рейнхольд Крейцвальд составил, наподобие карело-финской «Калевалы», героический эпос «Калевипоэг», который оказал значительное влияние на эстонскую литературу.

Собранные русской интеллигенцией удмуртские топонимические легенды о городищах чепецкой культуры были литературно переработаны в 1888 году Н. Г. Первухиным в цикл эпических легенд о Дондинских богатырях. Впоследствии они стали материалом для обратного перевода на удмуртский язык и дальнейшего литературного творчества национальной интеллигенции («Дорвыжы», «Тангыра»). В 1916 году философ Каллистрат Жаков на основе коми преданий написал эпическую поэму «Биармия». Аналогичная работа на основе мордовского фольклорного материала была опубликована в 1994 году А. М. Шароновым («Масторава»). Из произведений по мотивам венгерской мифологии заслуживает упоминания экспериментальный анимационный фильм М. Янковича «Fehérlófia» (1981 г.), внесенный в список «50 лучших анимационных фильмов всех времен» на фестивале Los Angeles Animation Olympics 1984 года.

Этнопсихология финно-угорских народов

Несмотря на то, что финно-угорские народы являются в первую очередь языковой общностью, можно выделить и общие для этих народов элементы культуры и мировоззрения, восходящие к древнему прафинноугорскому (шире — прауральскому) состоянию (Напольских 1991). Существуют и культурные стереотипы, общие для многих, если не всех, финно-угорских народов. В частности, считается, что носители финно-угорских языков склонны чувствовать глубокую связь с природой и воспринимать её как полноправного партнёра в жизни, а не как объект. Несмотря на огромную территорию расселения, большинство финно-угорских народов не пользуются репутацией агрессивных завоевателей.

Традиционные культуры волжско-финских, пермских и малочисленных прибалтийско-финских народов являются земледельческими. По ряду исторических причин они так и не смогли создать свои собственные городские культуры, в отличие от венгров, финнов и эстонцев. Представители обско-угорских народов традиционно занимаются охотой, рыбной ловлей и оленеводством, и именно у них наиболее полно сохранились элементы прафинноугорской культуры, во многом утерянные западными финно-уграми.

Сравнение национального характера финнов с характером их соседей-скандинавов, оказавших на них существенное влияние, показывает как сходства, так и различия. Как финны, так и скандинавы с искренней любовью и уважением относятся к природе, среди которой они живут. Другие их общие черты — немногословность и сдержанность в проявлении чувств, которая распространяется не только на поведение, но и на отношение к жизни; независимое положение женщин в этих обществах; при этом равенство полов в них является давней исторической традицией, поэтому как у большинства финских, так и норвежских женщин отсутствует комплекс ущемлённости в правах. Важнейшим отличием этих двух народов является отношение к Европе, миру и самим себе — норвежцы хорошо знают своё историческое место в Европе, в то время как финны устремлены в будущее, открыты к любым инновациям и желают быть принятыми как полноправные участники европейской игры (впрочем, это уже больше относится к политике стран, чем к мировоззрению рядовых людей).

Смотреть:
Житенный монастырь

Среди северных финно-угорских народов весьма ценится умение хладнокровно и упорно преодолевать сложные обстоятельства, сохраняя при этом рациональность мышления. В Финляндии этот набор полезных для выживания в суровом климате качеств называется «сису» и является одной из важнейших частей культуры этой страны. Оборотной стороной этих черт характера является излишняя сдержанность и замкнутость, иногда доходящая до склонности к суицидальному поведению. Аналогичная концепция, пусть и менее выраженная, присутствует и в венгерской культуре.

Такие качества, как выносливость, неприхотливость, стойкость, самоотверженность, отмечаются и в менталитете мордвы. Зачастую они переходят в замкнутость и упрямость («упрямый как мордвин»), нежелание совершать то или иное действие или поступок, в правильности которого представители этого народа не уверены. Подобные черты характера объясняются как природной средой, в которой проживает мордва, так и историей этого народа, полной военных угроз. П. И. Мельников-Печерский, подробно и с симпатией писавший о культуре и обычаях мордвы, отмечает кротость и добродушие представителей этого народа (при развитом чувстве собственного достоинства), сочетающееся с молчаливостью и замкнутостью. Знатоком мордовской этнопсихологии был и Максим Горький, в произведениях которого наряду с перечисленными выше качествами на первый план выводится честность и правдолюбие мордвы (например, в рассказе «Знахарка»: «Ваш бог — веру любит, Кереметь — правду… Правда выше веры»). Относительно отношения мордвы к труду в литературе встречаются разные мнения, но большинство исследователей всё же сходятся на том, что трудолюбие высоко ценится в мордовской культуре, а то, что воспринимается как «лень» мордвы, является на самом деле медлительностью и основательностью в подходе к работе, характерной для финно-угров в целом. Лень, наряду с пьянством и упрямством, входит в число отрицательных качеств, наиболее осуждаемых мордвой в представителях своей национальности. Основными положительными качествами в мордовской культуре, как и во многих других финно-угорских культурах, помимо трудолюбия являются доброжелательность, прагматичность, сдержанность во внешних проявлениях любви и привязанности, уважение и почитание предков и женщины-матери. О мордовских женщинах немало писал и Мельников-Печерский в «Очерках мордвы», особо отмечая их походку и осанку, а также то, что в культуре этого народа ценятся женские ноги («особенное достоинство мордовских женщин, краса их»). В мордовской мифологии главная роль отводится женским божествам.

Та же особенность характерна и для наиболее древних марийских легенд и сказок: их главными действующими лицами обычно являются девушки и женщины, а среди божеств большое место занимают покровительницы природных сил. У марийцев также ценится практичность и рациональность, в том числе и в религии: человек обращается к богам, чтобы получить помощь или избежать беды. При этом в традиционном мировоззрении марийцев считается, что гонка за материальными ценностями разрушительна для души. Основными положительными качествами считаются доброта и честность, а также гармоничные отношения с природой, что также характерно и для многих других финно-угорских народов. Марийцы никогда не были агрессивны и не стремились к захвату чужих территорий, но обычаи, связанные с родным домом, в их культуре занимают особое место. Любопытно, что важнейшим элементом марийской народной жизни является баня, издавна использовавшаяся в лечебных и гигиенических целях (ср. с аналогичной ролью сауны в финской культуре). Как и у других финно-угорских народов, одним из самых распространенных и самобытных видов марийского фольклора являются песни (муро). Хотя этнографы и отмечают, что «тихая грусть, которой проникнуты мотивы всех марийских песен, есть грусть народа исчезающего…», марийцы в целом лучше сохранили свою культуру и традиционные верования, чем другие финно-угорские народы России.

Перечисленные выше характерные черты, ценящиеся у многих финно-угорских народов — миролюбие, доброжелательность, трудолюбие, гармония с природным и социальным окружением, песенность, стеснительность (до робости), сдержанность в проявлении чувств (до скрытности и замкнутости), бережливость (до скупости), терпеливость (до самопожертвования), настойчивость (до упрямства) — присутствуют и в менталитете удмуртов. Многие из этих качеств также сформированы природной средой — деятельность в лесу способствует пассивному флегматичному типу темперамента, а земледелие при низком плодородии почв заставляет ценить трудолюбие, терпеливость и упорство. При этом лидерские качества далеко не так ценятся в удмуртском обществе, как умение идти на компромисс; сила удмуртского героя заключается прежде всего в духовном богатстве, нежели в боевых качествах. Важные черты менталитета удмуртов — чувствительность и ранимость, при этом свои переживания удмурт держит внутри себя, стараясь не выносить свои тревоги и обиды во внешний мир и не нарушать его гармонию. С этими особенностями менталитета связано и большое количество самоубийств среди удмуртов.

«Финно-угорский суицид»

Высокая предрасположенность представителей многих финно-угорских народов к депрессии и суициду хорошо отражена в культуре. В частности, ярким примером является композиция «Szomorú Vasárnap» Режё Шереша (который сам совершил самоубийство через 35 лет после её написания). При этом исследования, проведенные в США, не дали однозначного ответа о большей или меньшей частоте суицида среди людей с финно-угорскими корнями по сравнению со средними цифрами по стране. Если судить по историческим данным (за 1913—1924 и 1928—1932 гг.), то она действительно выше, если же по более поздним (1990—1994 гг.) — то она ниже среднего. Согласно данным на начало 2010-х годов, уровень самоубийств в Удмуртии и Марий Эл более чем в два раза выше, чем в среднем по России; в других финно-угорских автономиях, кроме ХМАО, он также выше среднего по стране. Аналогичная ситуация по показателю больных алкоголизмом, которая наиболее драматична в Карелии и Марий Эл. В целом на промежутке времени от 1989 до 2010 г. наблюдаются невиданные ранее в истории России темпы депопуляции финно-угорских народов — 26,7 %. По мнению автора исследования, при существующих темпах снижения численности над всеми финно-угорскими меньшинствами в России нависает угроза исчезновения, и переломить эту тенденцию смогут только неотложные и действенные меры по сохранению культуры этих народов.

Ассимиляция

Согласно приведенному выше исследованию, финно-угорские меньшинства в городских условиях полностью утрачивают свой язык и культуру в третьем поколении. Преувеличение это или нет, но урбанизация действительно поспособствовала исчезновению немалого количества финно-угорских этнических групп в XX веке. В частности, ещё в 1920-х годах в Богородском и Дальнеконстантиновском районах Нижегородской области жила многочисленная субэтническая группа эрзи-терюхан, на культурном материале которой П. И. Мельников-Печерский в свое время написал немалую часть своих «Очерков мордвы». Сейчас в этих местах говорят только по-русски. Исчезла мордва и в Перевозском районе той же области, а ведь именно её быт и культуру изучал в 1768 г. П. С. Паллас. Ещё более катастрофичным XX век оказался для малочисленных прибалтийско-финских народов в России, территории которых к тому же существенно пострадали в ходе Великой Отечественной войны (Напольских 1997).

Смотреть:
Сераорганические соединения

Культура финно-угорских меньшинств за пределами России также продолжает находиться в сложном положении. В 2013 году умерла последняя полноценная носительница ливского языка; разделенными границами четырёх государств остаются саамы, дискриминация которых продолжается и по сей день; за пределами Венгрии осталась и немалая часть венгров после подписания Трианонского договора в 1920 году. В венгерском обществе даже бытует легенда о проклятии, наложенном на венгерский народ после того, как венгры отказались от своих традиционных верований в пользу католицизма, и которым обусловлены многочисленные трагические события венгерской истории (раздел Венгрии по Трианонскому договору, подавление восстаний 1848 и 1956 года, поражения в битвах при Шайо и Мохаче).

Этнофутуризм

В начале XXI века в качестве средства сохранения культуры финно-угорских народов набирает популярность концепция этнофутуризма — направления в изобразительном искусстве, для которого характерно сочетание архаичной формы и футуристичного содержания, зародившегося в 1980х гг. в Эстонии. В республике Коми основным идеологом этнофутуристической живописи является Павел Микушев, в Удмуртии — Сергей Орлов, Вячеслав Михайлов (Гиргорей Слави) и Зоя Лебедева, в Марий Эл — Сергей Бушков, Юрий Таныгин, Измаил Ефимов. В музыке примером этнофутуризма называется удмуртская рок-группа Silent Woo Goore, в кино — фильмы «Овсянки» и «Небесные жены луговых мари» по сценариям Д. С. Осокина. Деятели этнофутуризма выступают как против имперского национализма и стирания национальных культур в ходе глобализации, так и против неонацистских тенденций в среде малых народов.

Выдающиеся финно-угорские композиторы в области классической музыки: (Я. Сибелиус, Б. Барток, Ф. Лист, А. Я. Эшпай, А. Пярт и многие другие). Финляндия на 2012 год являлась страной с наибольшим количеством метал-групп на душу населения в мире.

Языки

Языковая принадлежность является определяющим критерием отнесения того или иного народа к финно-угорским (Напольских 1997). Все финно-угорские языки происходят от гипотетического прафинноугорского языка.

Наиболее ранним письменным памятником финно-угорских языков является «Надгробная речь и молитва», написанная между 1192—1195 гг. на старовенгерском языке. Отдельные схожие элементы в финском и венгерском языках были замечены ещё в конце XVII в., но общее признание теория родства финно-угорских языков получила только в XIX в. с развитием сравнительного языкознания.

Материалы финно-угорских языков использовались при создании некоторых искусственных языков; так, Дж. Р. Р. Толкин взял финский язык за основу при создании эльфийского языка квенья.

Подробное описание уральских (финно-угорских и самодийских) языков было составлено венгерским лингвистом П. Хайду. По его мнению, для этих языков характерны следующие основные признаки:

  • Агглютинация (контрастирующая со флексией в большинстве индоевропейских языков)
  • Отсутствие грамматической классификации имен (рода)
  • Выражение большинства синтаксических отношений с помощью суффиксов
  • Развитость системы послелогов, при наличии предлогов только в прибалтийско-финских и саамских языках (где они тоже употребляются ограниченно)
  • Падежные системы в среднем из 7-10 падежей, но встречаются как значительно дополненные падежные системы (до 17-23), так и ограниченные (3-5 в обско-угорских языках)
  • Лично-притяжательные суффиксы, заменяющие притяжательные местоимения
  • Многообразие глагольных парадигм
  • Расположение глагольных личных окончаний в конце глагольной формы, и их подобие посессивным суффиксам
  • Наличие отрицательного глагола (аналогичного конструкции «don’t» в английском языке)
  • Отсутствие специального глагола со значением «иметь» (используются конструкции по типу «у меня есть»)
  • Согласование реализуется только частично (в частности, существительные не согласуются с числительными по числу)
  • Богатая система гласных, выходящая за предел стандартного набора «a, e, i, o, u»
  • Наличие сингармонизма
  • Преобладание глухих согласных (хотя состав согласных в разных языках сильно неодинаков)
  • Наличие палатализации согласных, в прибалтийско-финских и саамских языках — чередование ступеней согласных
  • Запрет на стечение согласных в начале слова
  • Ударение большей частью падает на первый слог слова (исключения: марийский и удмуртский; кроме того в эрзянском языке ударение может падать на любой слог и не несёт смыслоразличительной роли)

У всех этих признаков есть исключения: так, в пермских языках нет гармонии гласных, в венгерском языке отсутствует отрицательный глагол, стечение согласных в анлауте не запрещено в мордовских языках, в эстонском, ливском и саамских языках наблюдаются флективные тенденции, и т. д.

Генетика

С финно-угорскими языками чётко ассоциируется Y-хромосомная гаплогруппа N1c-Tat. В частности, она встречается у 67 % удмуртов, 61 % финнов, 53 % саамов, 51 % коми, 50 % марийцев и 34 % эстонцев. У современных венгров встречается редко, но анализы показывают её широкое присутствие у древневенгерских элит. Основной субклад этой гаплогруппы, ассоциируемый с финно-уграми — N1c1a1a1 (L392, L1026). Он, в свою очередь, содержит субклады N1c1a1a1a (CTS2929/VL29), N1c1a1a1a2a1 (Z1936) и близок к субкладу N1c1a1a2b (L1034 — угорская ветвь).

Согласно новейшим генетическим данным, племена, распространившие гаплогруппу N, мигрировали из Южной Сибири. Высокий процент этой гаплогруппы (но не варианта N1c-Tat) характерен, в частности, для неолитического населения долины реки Ляохэ, а также для раннего неолита Прибайкалья (где, в частности, найдены наиболее ранние известные образцы N1c-Tat), что хорошо согласуется с предположениями В. В. Напольских о происхождении предков финно-угорских народов из северо-восточной Азии, сделанными в ходе изучения связи ареала мифов о «нырянии за землёй» (характерных в том числе и для финно-угров) с ареалом гаплогруппы N1:

…Миф о нырянии за землёй мог существовать в финальном палеолите у населения, потомками которого по мужской линии являются носители Y-хромосомных гаплогрупп N1b, N1c и C3. Носителей первый двух следует помещать скорее всего в Северной Азии и связывать с ними (с N1b в первую очередь) становление МНП2, имевшее место у языковых предков юкагиро-уральцев и тунгусо-маньчжуров, носители же гаплотипа C3, вероятно, знали более архаичные версии мифа о нырянии…

Характерная черта раннего неолита Сибири — практически полное отсутствие признаков производящего хозяйства (то есть земледелия и скотоводства), при широкой распространенности керамики. В этом плане сибирский неолит представляет прямую противоположность ближневосточному, в котором производящее хозяйство появилось очень рано, значительно раньше гончарного производства.. Земледельческая и скотоводческая терминология не реконструируется и в прафинноугорском языке, в то время как слово для керамики там есть (впрочем, В. В. Напольских сомневается в том, что это слово обозначало именно глиняный горшок, а не просто любой сосуд).

Смотреть:
Заварзин

Предполагаемые южные соседи ранних уральцев — неолитическое население севера Китая — вероятнее всего, являлись носителями алтайских языков, и резко отличались в генетическом плане от современных китайцев-ханьцев, предки которых ещё 3000 лет назад жили существенно южнее. Если корни современных популяций с высоким процентом Y-гаплогруппы N действительно лежат в раннем неолите Южной Сибири и Маньчжурии, то это может объяснять большое типологическое сходство уральских (финно-угорских и самодийских; существует также теория уральско-юкагирского родства) и алтайских (тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских) языков. Ранее это сходство объяснялось теорией урало-алтайского родства, на данный момент отвергнутой большинством лингвистов (кроме того, родство алтайских языков также признается не всеми специалистами). В свете новых данных палеогенетики вероятнее выглядит предположение, что древние носители гаплогруппы N смогли не только расселиться по огромным территориям севера Евразии благодаря имевшимся у них передовым на тот момент неолитическим технологиям, но и распространить тип своего языка в рамках языкового союза с изначально неродственными им народами, с которыми они интенсивно контактировали. Подобного мнения, в частности, придерживается финский лингвист Ю. Янхунен.

Высказывались предположения о том, что носители гаплогруппы N1c также присутствовали среди создателей культур ямочно-гребенчатой керамики (также часто связываемых с ранними финно-уграми), наряду с носителями гаплогруппы I1. Однако на данный момент она (наряду с гаплогруппой R1a1) выявлена только у обитателей поселения Сертея II (жижицкая археологическая культура позднего неолита, сер. III тыс. до н. э.). Авторы этого исследования также связывают распространение N1c как с культурами ЯГК, так и с финно-угорской топонимией и гидронимией. У одного из представителей культуры ЯГК в Эстонии определена архаичная Y-хромосомная гаплогруппа R1a5-YP1272 и митохондриальные гаплогруппы U5b1d1, U4a, U2e1. Керамика с гребенчатым (в основном зигзагообразным) орнаментом также характерна и для наиболее ранней из неолитических культур долины реки Ляохэ — культуры Синлунва (6200—5400 до н. э.), создатели которой, возможно, были дальними предками современных тунгусо-маньчжурских народов.

У многих финно-угорских народов широко представлена Y-хромосомная гаплогруппа R1a, ассоциирующаяся в первую очередь с носителями индоевропейских языков «сатемного» типа (славянских, балтийских, индоиранских), которые интенсивно контактировали с финно-уграми всю их историю с момента распада финно-угорской общности. В частности, она часто встречается у мордвы (особенно эрзи — 39,1 %, у мокши — 21,7 %) и венгров. Её субклад R1a1a7-M458 особенно часто встречается как у славянских, так и у финно-угорских (максимум — у карелов, максимум среди R1a — у коми) популяций.

У многих западных финно-угорских народов часто встречается Y-хромосомная гаплогруппа I, ассоциируемая с древнейшим населением Европы, говорившим на неизвестных палеоевропейских языках. В частности, у финнов её процент достигает 29 % с региональными пиками до 52 %, у эстонцев — 18,6 %, у мордвы (без разбивки на мокшан и эрзян) — 19,3 %, у венгров — 22,8 %, у саамов — 31,4 %. Саамы вообще существенно отличаются в генетическом плане не только от других финно-угорских популяций, но и от остального населения Европы в целом, а в их языках наблюдается значительный пласт лексики неизвестного происхождения, не имеющей аналогов не только в других финно-угорских, но и вообще каких-либо языках мира. Согласно наиболее радикальным гипотезам, саамы являются прямыми потомками первых людей, появившихся в Скандинавии около 10 тысяч лет назад сразу после схода ледника и создавших мезолитические культуры Комса и Фосна-Хенсбака, впоследствии ассимилированных финно-уграми (Напольских 1997).

Из митохондриальных гаплогрупп заслуживает внимания редкая гаплогруппа Z, возникшая в северо-восточной Азии, но на данный момент чаще всего встречающаяся у саамов и финно-угорских народов волжско-камского региона. В целом же у финно-угров преобладают различные варианты мтДНК гаплогрупп H и U, типичных для всего населения Европы. Анализ аутосомных компонентов ДНК показывает, что у западных финно-угорских популяций преобладает североевропейский компонент — 74,5 % у финнов, 48,4 % у венгров, и 63,8 % у мордвы.

Встречающееся в различных псевдонаучных и пропагандистских публикациях утверждение о якобы решающей роли ассимилированных финно-угров в этногенезе русских опровергается данными генетических исследований. Значительное генетическое сходство с прибалтийско-финскими народами отмечается только у населения Русского Севера, основная же масса русских однозначно входит в один генетический кластер с украинцами, белорусами и многими западнославянскими народами (поляками, словаками, лужичанами). Лингвистические исследования показывают аналогичную картину — заимствования из финно-угорских языков присутствуют в северорусских говорах, но практически отсутствуют в говорах Волго-Клязьминского междуречья, легших в основу литературного русского языка. Результаты исследования, проведенного в 2013-15 гг. в Ярославской области с целью обнаружить возможный след дославянского населения этих мест (мери) в генофонде современных русских, также привели к аналогичным выводам — финно-угорский генетический пласт был почти полностью замещен славянским в конце I тысячелетия н. э. Не имеет под собой серьёзных оснований и утверждение о значительной роли финно-угров в этногенезе казанских татар.

Антропология

Антропологические типы современных финно-угорских народов исключительно разнообразны, но в целом предполагается, что предковая прафинноугорская популяция относилась к древнеуральской расе, не до конца дифференцированной относительно «европеоидных» или «монголоидных» признаков, и на данный момент наиболее полно сохранившейся в антропологическом типе манси. К этому типу близок лапоноидный тип, являющийся основным у саамов. Смягченные варианты этих типов (субуралоидный и сублапоноидный) встречаются у финно-угорских народов Поволжья — марийцев, удмуртов и мордвы-мокши.

Большинство представителей прибалтийско-финских народов, а также коми-зырян и мордвы-эрзи относятся к беломорско-балтийской расе (реже — к атланто-балтийской). Для этих популяций характерна светлая пигментация кожи, волос и глаз, большая длина тела, мезокефалия или брахикефалия. Некоторые антропологические особенности этих популяций, отличающие их от других европейцев, объясняются скорее наличием этих особенностей у древнейшего палеоевропейского населения регионов, в которых формировались эти народы, нежели вкладом в их формирование сколько-нибудь значительного восточноазиатского/монголоидного компонента (Напольских 1997).

Смотреть:
Мор, Томас

Идея о происхождении финно-угорских народов в результате смешения европеоидов и монголоидов легла в основу «туранской теории» Ф. Духинского, разработанной им в 1850—1860-е годы преимущественно по политическим мотивам — с целью доказать неевропейское и «неарийское» происхождение этих народов, а также якобы произошедших от них русских. Расистские идеи о «неполноценности» уральской расы (и соответственно, якобы смешавшихся с представителями этой расы славян) высказывал и современник Духинского А. Гобино, чьи идеи впоследствии были взяты на вооружение нацистами. В XXI веке идеи Духинского все еще пользуются заметной популярностью в среде украинских националистов.

История

Начиная с опубликованных в середине XIX века классических работ М. Кастрена, большинство исследователей помещает прародину финно-угорских народов в район Урала и Западной Сибири. В частности, В. В. Напольских считает, что предки финно-угров отделились от прауральской общности в южной части Обско-Иртышского бассейна в VI — конце V тыс. до н. э.

В то же время в Финляндии и Эстонии заметной популярностью пользуются теории «финского автохтонизма», утверждающие о прямой преемственности финно-угорских народов от первых людей, появившихся ещё в мезолите на современной территории этих государств после схода ледникового покрова (культуры Кунда и Суомусъярви). Одним из основных пропонентов подобных взглядов вплоть до своей смерти в 2015 году являлся профессор К. Вийк. По его мнению, население северо-восточной Европы времен финального палеолита (свидерская культура) говорило на прафинноугорском языке, а более южные популяции — на языках, родственным баскскому. По мере продвижения на освобождающиеся ото льда территории постсвидерские популяции создали ряд мезолитических культур (кундская культура, бутовская культура, культура Веретье) — которые, согласно работам Вийка, также следует связывать с ранними финно-уграми. Многие представители научного сообщества Финляндии (в частности, П. Каллио, А. Айкио и др.) выступили с жесткой критикой этих идей, указывая на их бездоказательность и националистическую предвзятость, выражающуюся в желании любой ценой поместить прародину финнов как можно ближе к Европе и дальше от Азии. Я. Хяккинен также отмечает, что эти идеи совершенно несовместимы с данными языкознания и генетики. Среди российских исследователей точку зрения о происхождении финно-угров от постсвидерских культур поддерживают сторонники гипотезы «бореального языка» (Н. А. Николаева, В. А. Сафронов).

В националистических кругах финно-угорских народов популярны и ещё более экстравагантные теории, утверждающие происхождение финно-угров от различных «престижных» цивилизаций, в том числе «арийцев» (о реальных контактах финно-угров с индоиранцами см. ниже), или же от создателей древних цивилизаций, говоривших на языках неясного происхождения (в частности, шумеров и этрусков). Подобные утверждения оцениваются научным сообществом как не выдерживающие критики.

С последовательной критикой «финского автохтонизма» также выступали российские исследователи Е. А. Хелимский и В. В. Напольских. По мнению последнего, корни финно-угров не только следует искать по восточную сторону Уральского хребта, но заслуживают внимания и многочисленные языковые и культурные параллели между финно-угорскими (и в целом уральскими) народами с одной стороны, и юкагирскими и тунгусо-маньчжурскими — с другой, которые «тянут» прародину уральцев ещё дальше на восток.. По мнению Напольских, теорию урало-юкагирского родства можно считать доказанной, хотя в 2015 году с её критикой выступил саамский лингвист А. Айкио (который, впрочем, не исключает возможность родства финно-угорских и юкагирских языков на более глубоком уровне — «ностратическом» или «евроазиатском»). Я. Хяккинен также сомневается в генетическом родстве уральских и юкагирских языков, не отрицая при этом наличие ранних контактов между носителями этих языков.

Вне зависимости от того, происходили ли прауральцы и праюкагиры из единой общности или нет, можно предполагать, что наиболее поздние контакты между этими этническими группами происходили на юге средней Сибири в VII—VI тысячелетиях до н. э. Что касается уральско-алтайских связей, то анализ культурных и языковых параллелей заставляет предполагать здесь скорее результат очень древнего взаимного влияния, чем общее происхождение (что отмечено и выше в разделе про генетику) — причем прауральцы скорее всего интенсивно контактировали только с предками тунгусов, но не других носителей алтайских языков (Напольских 1991).

В археологическом плане В. В. Напольских связывает прауральскую общность с культурами гребенчатой керамики запада Сибири, восходящими к местному мезолиту. Керамика с гребенчатой орнаментацией имеет в Западной Сибири очень древнюю историю, как и случаи проникновения населения с керамикой подобного типа в Волжско-Камский регион. В частности, В. А. Зах приводит следующие даты для поселения Ет-то 1 на территории Надымо-Пуровского междуречья на северных склонах Сибирских Увалов, содержавшего подобную керамику: 6740 ± 65 л.н. (ок. 4740 лет до н.э) и 6880 ± 80 л.н. (ок. 4880 лет до н.э). Для камского гребенчатого неолита Пезмог 4 в бассейне р. Вычегды называется дата 6820 ± 70 л.н. (ок. 4820 лет до н.э). Все даты получены методом радиоуглеродного анализа.

По мнению М. Фортескью, с продвигавшейся на запад прафинноугорской общностью следует связывать шигирскую культуру на Урале в конце V тысячелетия до н. э. Что же касается крайне широко распространённых по всему северо-востоку Европы в период от 4200 до 2000 года до н. э. культур ямочно-гребенчатой керамики (ЯГК), то их языковая принадлежность до сих пор вызывает споры. Большинство исследователей не ставят под сомнение финно-угорское происхождение создателей ЯГК (в частности, В. А. Зах считает сходство орнаментальных традиций неолита северо-восточной Европы и западной Сибири результатом наличием общего финноязычного субстрата), но имеется и немало скептиков (в том числе В. В. Напольских), считающих культуры ЯГК палеоевропейскими и возникшими на основе местного мезолита.

Не менее спорной является и языковая принадлежность кельтеминарской культуры неолита Средней Азии (5500—3500 годах до н. э.), которую некоторые исследователи считают связанной с культурами ямочно-гребенчатой керамики и финно-угорской по языку. Вероятным выглядит предположение, что в рамках этой культуры прауральцы контактировали с прадравидами, что подтверждается и контактным характером параллелей между финно-угорскими и дравидийскими языками (Напольских 1991).

Языковедческий анализ показывает наличие непосредственных контактов населения индоиранской группы с населением финно-угорской языковой группы. В. Н. Чернецов указывают на наличие многих иранских черт в языке, фольклоре и обрядах более позднего угорского населения Западной Сибири (хантов и манси). Наиболее ярким свидетельством подобных контактов является прафинноугорское наименование числа «сто» — *śata, явно заимствованное из языка индоиранского типа (для сравнения, изначальная праиндоевропейская форма этого числительного реконструируется как *ḱm̥tóm). Наличие подобных заимствований в прафинноугорском языке является одним из основных аргументов в пользу относительно поздней датировки распада финно-угорской общности — вероятнее всего не ранее начала III тысячелетия до н. э., так как индо-иранская ветвь языков вряд ли могла выделиться раньше ~3000 года до н. э. С другой стороны, его нельзя датировать и позднее момента сложения собственно иранских языковых форм (рубеж II—I — середина I тыс. до н. э.), зафиксированных в древнеперсидских и авестийских письменных источниках. Кроме того, эти заимствования являются важным аргументом в споре о местонахождении финно-угорской прародины. Некоторые лингвисты (к примеру, финский филолог-германист Й. Койвулехто и его последователи) утверждают о наличии непосредственных контактов между прауральским и праиндоевропейским языками, но их аргументы В. В. Напольских и Е. А. Хелимский оценивают как не выдерживающие критики. Несколько лучше обоснована аналогичная точка зрения К. Редеи, но она основана на всего семи совпадающих этимологиях, большинство из которых также сомнительны (Напольских 1997).

Смотреть:
Аффинное пространство

Зачастую сторонники гипотезы о прямых контактах между носителями прауральского и праиндоевропейского языков не видят принципиальных различий между прауральским и прафинноугорским языками, и помещают прауральцев в Предуралье (бассейн Камы, современные Удмуртия и Татарстан), или еще дальше на запад — в Волжско-Окское междуречье (например, П. Каллио). Тем не менее А. Айкио в своей обзорной работе по прауральскому языку заключает, что убедительных свидетельств подобных контактов по-прежнему нет, даже несмотря на то, что прауральский и прафинноугорский периоды действительно разделял относительно небольшой промежуток времени. Аналогично Ю. Янхунену, он также считает, что судя по радикально отличающейся типологии праиндоевропейского и прауральского языков, эти языки вряд ли могли развиться в одном ареале.

В качестве основной археологической культуры, соответствующей прафинноугорской общности, часто предлагается льяловская культура IV тысячелетия до н. э. в Волжско-Окском междуречье, относящаяся к культурам типичной ямочно-гребенчатой керамики. Антропологический тип этой культуры описывается как северный лапоноидный, а среди артефактов встречаются фигурки уточек, характерные для финно-угорских культур — но подобные изображения известны также и у палеоевропейских культур мезолита северо-востока Европы (Напольских 1991).

Более вероятным выглядит предположение, что распад финно-угорской общности случился в ходе развития энеолитической волосовской культуры, следующей за льяловской в Волжско-Окском регионе. Известно, что волосовцы контактировали с индоевропейцами — фатьяновцами и ираноязычными абашевцами, что соответствует лингвистическим данным, приведенным выше. Антропологический тип этой культуры описывается как европеоидный (отличающийся от типа льяловцев, для которых был характерен низкий рост и монголоидные черты в строении черепа), хотя встречаются и лапоноидные черты..

Я. Хяккинен соглашается с тем, что происхождение финно-угорской общности из волосовской культуры хорошо объясняет высокое разнообразие ФУ языков в Волжско-Окском регионе, но сам он склоняется к мнению, что на прафинноугорском языке говорили скорее создатели более восточной гарино-борской культуры, современной волосовской, но лучше знакомой с металлургией. Предположение об уралоязычности культур гаринско-волосовского круга не вызывает возражений и у российских исследователей. Некоторые финские исследователи пытаются объяснять широкое распространение финно-угорских языков сейминско-турбинским феноменом, но в российской науке преобладает мнение, что сейминско-турбинские племена были индоевропейцами, родственными тохарам (Напольских 1997) или индоиранцам.

Культура сетчатой керамики, сменившая в позднем бронзовом веке волосовскую культуру и распространившаяся на огромном пространстве от Карелии до среднего Поволжья, уже вполне уверенно связывается с носителями финно-угорских языков. Эта культура вобрала в себя остатки культур ямочно-гребенчатой керамики, а также фатьяновской и поздняковской культур. На её основе уже в железном веке развились городецкая культура (предки носителей мордовских языков), дьяковская культура (предки мери и веси) и ананьинская культура (предки пермян, в какой-то мере и марийцев). По мнению же А. Парполы, пермяне и марийцы возникли из родственной ей приказанской культуры.

Тем временем на юге Урала и Западной Сибири продолжался этногенез угорских народов, с которыми связывается черкаскульская культура и произошедшая от неё межовская культура. Уже в железном веке в лесостепной зоне Западной Сибири выделилась саргатская культура, от которой, видимо, произошли кочевые древневенгерские племена. В письменных источниках венгры появляются только в конце IX — в X веке н. э. как один из кочевых народов причерноморских степей. Согласно средневековому сочинению «Gesta Hungarorum», предки венгров в начале IX века пришли со своей прародины («Magna Hungaria») в страну Levedia, которую современные исследователи локализуют в нижнем Подонье. В 889 году печенеги вынудили венгров уйти из Леведии и переселиться в страну Etelköz, которую принято локализовать в степях нижнего Поднепровья. В 895 году после поражения от болгарского царя Симеона венгры двинулись на запад и, пройдя мимо Киева (в русских летописях это событие упоминается как «проход чёрных угров» в 896 году), вышли через Карпаты в Паннонию и Трансильванию. В то время там обитали остатки разгромленных франками аваров и разрозненные славянские племена, легко ассимилированные венграми (Напольских 1997).

Время прихода предков финнов на территорию Финляндии не вполне ясно, но в целом появление прибалтийско-финской общности связывается со взаимодействием племен культур сетчатой (ложнотекстильной) керамики с балтоязычной культурой штрихованной керамики. В результате на территории северной части Прибалтики в железном веке возникла культура каменных могильников, южная часть которой дала начало эстонцам, води и ливам, а северная — финнам (суми), еми, карелам, ижорцам, вепсам.

Само название «финны» — германизм, буквально означающий «ищущий», и отражающий охотническо-собирательский образ жизни названных так племён (ср. с прагерманским словом *finþaną). Впервые это название встречается у римского историка Тацита (I век н. э.) в форме Fenni — но, вероятнее всего, он имел в виду саамов (Напольских 1997). По мнению А. Айкио, носители прасаамского языка ассимилировали палеоевропейское население крайнего севера Фенноскандии в начале I тысячелетия н. э. (около 1500 лет назад). Гипотезы о происхождении палеоевропейского субстрата в саамском языке от древнейшего мезолитического населения Скандинавии он оценивает как «фантастические».

Предпринимались также попытки связать с финно-уграми народы, упомянутые в книге IV «Истории» Геродота — наиболее раннем историческом источнике в Европе железного века. В частности, с пермянами пытались связывать будинов (из-за рыжего цвета волос, характерного для удмуртов), а с уграми (возможно, предками венгров) — иирков. В этом контексте интересно и слово *irkä, реконструируемое в прафинноугорском языке со значением «человек / мужчина» (Напольских 1997).

Смотреть:
24 мая

В «Гетике» Иордана приводится список «северных народов», живших в глубинных районах Восточной Европы в IV—V веках н. э. Интерпретация этого списка, как и в случае с названиями народов у Геродота, тоже сталкивается с существенными трудностями, но можно считать достоверно доказанным, что Mordens у Иордана соответствуют мордовским народам, а Merens — мерянам. Вполне допустимо сопоставление названия Imniskaris с черемисами, или же с древней мещерой («In Miskaris» — «[живущие] в Мещере»). Не до конца доказана, но вполне возможна интерпретация некоторых других названий из списка Иордана как состоящих из собственно названия племени и названия места, в котором оно проживает: Thiudos Inaunxis — «чудь в местности Aunks», Vasinabroncas — «весь в Абронке» (во втором случае был даже предложен соответствующий гидроним на Русском Севере). Rogastadsans, возможно, также были каким-то финно-угорским народом, или даже конкретно уграми (со ссылкой на наличие близкой по названию реки Урга в бассейне Суры). Более вероятно, впрочем, что это слово имеет достаточно прозрачную готскую этимологию — «обитатели берегов Ра», то есть Волги.

Богатым источником информации о населении доисторической Европы является и топонимия — в первую очередь гидронимия, зачастую являющаяся невероятно устойчивой и сохраняющейся на протяжении тысячелетий. На территории России крайне многочисленными являются субстратные топонимы, оканчивающиеся на «-ма» (Кострома, Кинешма и др.), «-кша»/«-кса» (Кидекша, Выкса и др.), «-хта» (Ухта, Нерехта и др.) с озвонченным вариантом «-гда» (Вологда, Судогда и др.), «-га» (Ветлуга, Варзуга и др.) с «северным» вариантом «-еньга» (Мехреньга, Кокшеньга и др.). Невыясненным является и происхождение названий с формантом «-ус» в Рязанской области (Чарус, Ибердус и др.), а также названий с формантом «-х»/«-хар» в малонаселенной местности на стыке Нижегородской, Ивановской и Владимирской областей (Палех, Пурех, Ландех, Лух, Санхар и др.) В свое время Б. А. Серебренников даже выдвинул предположение, что подобная топонимия в Волжско-Окском регионе является палеоевропейской и невыводимой из каких-либо ныне существующих языков. Тем не менее, академик А. К. Матвеев в своем труде «Субстратная топонимия Русского Севера» сделал вывод, что большинство подобных названий происходят из языков прибалтийско-финской и финно-волжской групп, в том числе из мерянского языка (который, по его мнению, был близок к ранним состояниям марийского языка).

Набор финно-угорских народов, близкий к современному, окончательно сложился после «завоевания родины» венграми в 896 году и исчезновения ряда финно-угорских племен (чудь, меря, мурома, мещера) на территориях, входящих в современную Россию. Дальнейшая история этих народов известна по письменным источникам и по отдельности описана в соответствующих разделах статей об этих народах.

Археология

  • Черкаскульская культура — культура бронзового века на юге Урала и Западной Сибири
  • Межовская культура — культура бронзового века в Зауралье и Западной Сибири
  • Ананьинская культура — культура железного века в Среднем Поволжье
  • Пьяноборская культура — культура железного века в Поволжье и Приуралье
  • Бахмутинская культура — культура железного века на Южном Урале и Прикамье
  • Дьяковская культура — культура железного века в Центральной России
  • Городецкая культура — культура железного века в Южной России и Поволжье
  • Караякуповская культура — культура железного века на Южном Урале
  • Кушнаренковская культура — культура железного века на Южном Урале
  • Мазунинская культура — культура железного века в Прикамье и на нижнем течении реки Белой
  • Саргатская культура — культура железного века в Западной Сибири

См. также

  • Финно-угроведение
  • Международный конгресс финно-угроведов
  • Финно-угорское общество
  • Ассоциация финно-угорских народов
  • Всемирный конгресс финно-угорских народов
  • Молодёжная ассоциация финно-угорских народов
  • Пан-финно-угризм

Примечания

Литература

  • Бонгард-Левин Г. М., Грантовский Э. А. От Скифии до Индии. М., 2000.
  • Бернштам Т. А. Христианизация в этнокультурных процессах финно-угорских народов Европейского Севера и Поволжья (сравнительное обобщение) // Современное финно-угроведение. Опыт и проблемы. Сборник научных трудов Гос. музея этнографии народов СССР. — Л., 1990. — С. 133—140.
  • Мировоззрение финно-угорских народов. М., 1990.
  • Напольских В. В. Введение в историческую уралистику. Ижевск: УдмИИЯЛ, 1997.
  • Напольских В. В. Древнейшие этапы происхождения народов уральской языковой семьи: данные мифологической реконструкции (прауральский космогонический миф) / Материалы к серии «Народы СССР». Выпуск 5. Народы уральской языковой семьи. М., 1991.
  • Народы Поволжья и Приуралья. Коми-зыряне. Коми-пермяки. Марийцы. Мордва. Удмурты. М., 2000.
  • Петрухин В. Я. Мифы финно-угров. М., 2005.
  • Рябинин Е. А. Финно-угорские племена в составе Древней Руси. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1997.
  • Хелимский Е. А. Компаративистика, уралистика: Лекции и статьи. М.: Языки русской культуры, 2000.
  • Федянович Т. Л. Семейные обычаи и обряды финно-угорских народов Поволжья. М., 1997.

Ссылки

  • Финно-угорская социальная сеть «Уралистика»
  • Финно-угорский культурный центр Российской Федерации
  • Международный консультативный комитет финно-угорских народов
  • «Учреждение Фенно-Угриа»
  • Информационный центр финно-угорских народов
  • Страна Биармия. Карта расселения финно-угорских народов в настоящее время
  • FU-Lab: Межрегиональная лаборатория информационной поддержки функционирования финно-угорских языков


Error: 404 Not Found.

Ареал основного расселения финно-угорских народов

Error: 404 Not Found.

Ареал расселения финно-угорских народов на территории РФ

Error: 404 Not Found.

Герб Удмуртской Республики. Присутствует изображение водоплавающей птицы (лебедя) и три восьмиконечные звезды.

Error: 404 Not Found.

Герб Республики Карелия. Присутствует изображение медведя и восьмиконечная «финская» звезда.

Error: 404 Not Found.

Предметы быта мерян, найденные при раскопках во второй половине XIX века.

Error: 404 Not Found.

Аксели Галлен-Каллела, триптих «Легенда об Айно» по мотивам Калевалы. Сюжет о погоне мудреца Вяйнямёйнена за девушкой Айно.

Error: 404 Not Found.

Участники группы «Ойме», исполняющей традиционную музыку финно-угорских народов России.

Error: 404 Not Found.

Юмын удыр — основное женское божество марийского пантеона.

Error: 404 Not Found.

Эдвард Исто, «Атака» (1899). Сюжет картины в аллегорической форме изображает русификацию прибалтийско-финских народов.

Error: 404 Not Found.

Оригинальный текст «Надгробной речи и молитвы».

Error: 404 Not Found.

Ареал Y-гаплогруппы N (без разбивки на отдельные субклады).

Error: 404 Not Found.

Схема наиболее вероятных путей доисторических миграций носителей Y-гаплогруппы N.

Error: 404 Not Found.

Семья саамов на севере Норвегии, ок. 1900 г.

Error: 404 Not Found.

Ханты. Среди них распространен уральский тип, не сводимый однозначно к европеоидности или монголоидности.

Error: 404 Not Found.

Финны. По большей части относятся к беломорско-балтийскому типу.

Error: 404 Not Found.

Венгры — изолированная от других ФУ народов популяция, близкая к своим соседям по Центральной Европе.

Error: 404 Not Found.

Карта расположения основных культур развитого неолита Европы.

Error: 404 Not Found.

Восточная Европа в III—IV веках н. э. Ареал предположительного распространения финно-угорских племен выделен жёлтым цветом.

Error: 404 Not Found.

Народы Восточной Европы в конце IX — начале X веках н. э.

Поделиться ссылкой: